Швеция, феминистское правительство и… тролли — BBC News …

Силуэт человека на фоне леса Правообладатель иллюстрации Alamy

Кажется, я действительно повстречал тролля той летней ночью в Стокгольме. Худощавый, одетый во все черное… Я попытался с ним заговорить, но он убежал — похоже, испугавшись меня еще больше, чем я его.

Но это я забегаю вперед.

Задолго до того, как появились интернет-тролли — люди, целыми днями просиживающие перед компьютером и оскорбляющие других людей онлайн, — на земле жили настоящие тролли. И жили они в Скандинавии.

Я узнал о них еще ребенком. Моя мама (а ее собственная мама была наполовину шведкой), читала мне о троллях из старинной книги, написанной на непонятном языке. Ее пожелтевшие страницы, источавшие запах пыли и волшебства, были покрыты рисунками, изображавшими гигантских гномов, сидящих вокруг костра или прячущихся в темной пещере.

Чего добилось «феминистическое правительство» Швеции? Выборы в Швеции: антииммигрантская партия надеется усилить свои позиции Так ли на самом деле счастливы скандинавы, как нам рассказывают?

У них были круглые животы, рябая кожа, длинные кучерявые волосы и огромные крючковатые носы. В книжке говорилось, что их можно выманить из леса запахом кофе или бекона. Некоторые из них были добрыми, другие — злыми, но ни один не напоминал существо, удравшее от меня в районе культурного центра тем стокгольмским вечером.

Возможно, поэтому я и не сразу провел эту параллель.

Правообладатель иллюстрации Getty Images

Легенды о троллях зародились в Скандинавии за много сотен лет до прихода христианства — а может, и тысячелетий. Но когда христианство достигло северных окраин Европы, фольклору пришлось к нему адаптироваться. Изменились и привычки троллей. У них развилась боязнь колокольного звона. Еще говорят, что они не переносят запах христианина. Рассказывали и о валунах, упавших на месте строительства очередного храма, — явно проделках злых троллей.

Было ли это результатом игры воображения — или делом рук реальных людей, выступавших против новой религии, способной смести старую языческую культуру в угоду чужой и абсолютно новой системе взглядов? Был ли у этих диссидентов шанс укрыться в лесах и жить вне пределов досягаемости новых правил и социальных норм?

Возможно.

Существо в черном вышло из тени стокгольмского Дома культуры на залитую светом площадку под рекламным билбордом. Его бледное лицо мелькнуло на миг из-под надвинутой на глаза черной бейсболки. Другое лицо — смотревшее на него с рекламного плаката — было огромным по сравнению с его собственным.

Лицо на билборде принадлежало нигерийской писательнице Чиманде Нгози Адмичи. Несколько лет назад каждому 16-летнему шведу раздали по экземпляру ее эссе «Мы все должны быть феминистами».

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Чимаманда Нгози Адичи

Призыв Адичи совпал с целями шведского правительства, которое позиционирует себя как «феминистически настроенную администрацию» и во главе которого стоит партия, руководившая Швецией большую часть прошедшего столетия. При них — левых социал-демократах — Швеция стала образцом для всех, кто считает себя приверженцем левых экономических и либеральных социальных убеждений.

Это была абсолютно новая система взглядов, и большинство шведов восприняло ее с энтузиазмом — по крайней мере, на словах.

Однако и эта страна оказалась не защищена от того раскола в обществе, который на тот момент уже поразил другие западные демократии. 2015 год, когда на Европу обрушился кризис миграционной политики, стал поворотным и для Швеции. Страна приняла больше беженцев, чем даже Германия — в пересчете на единицу населения.

Основой для консенсуса в обществе стала идея, что прием мигрантов — правое дело. В конце концов, Швеция — богатая страна, которая издавна гордится своими гуманистическими идеалами и традициями.

Правообладатель иллюстрации Getty Images

Однако из дремучих лесов стал все чаще раздаваться ропот. Первыми голос подали Шведские демократы — партия, которая берет истоки в движении неонацистов. Возможно, поэтому их никто не стал слушать — очередной расистский бред, который приличным людям слушать не пристало.

Но с ослабеванием миграционного кризиса голоса несогласных не стихли, а стали даже громче.

Какое все это имеет отношение к Чимаманде Нгози Адичи? Да никакого, за исключением того, что ее иностранное происхождение, черная кожа и ее феминизм сделали из писательницы символ — она стала олицетворением либеральных ценностей и политики открытости, всего того, что в Швеции давно стало своего рода национальной религией.

Существо в черном воровато оглянулось, достало из внутреннего кармана белую полосу бумаги и приклеило ее поверх плаката — прямо на глаза Адичи.

В этот момент оно заметило меня.

Я бы не обратил на это особого внимания, если бы не его странная реакция — существо сорвалось с места и стало стремительно удаляться. Я окликнул его — просто из любопытства. Оно нырнуло в боковую улицу и пустилось наутек. Я последовал за ним, какое-то время наши шаги синхронно стучали по каменной кладке, но вскоре я потерял его в одном из переулков возле кладбища.

Я вернулся обратно к билборду. На узкой полоске бумаги, приклеенной к плакату, были напечатаны два слова: «Nej. Ut.» Что по-шведски значит: «Нет. Вон!»

А тем временем в Исландии

Правообладатель иллюстрации Alamy

Исландцы — близкие соседи шведов, а многие из них к тому же являются потомками шведских переселенцев. Они бережно хранят предания и легенды, оставшиеся им от предков.

Опросы показывают, что более половины жителей Исландии верят в Скрытых жителей (Huldufolk) — волшебный народ, живущий внутри курганов и скал.

Говорят, они в целом довольно миролюбивые. Но если их разозлить или проявить неуважение — например, потревожив взрывными работами при прокладке тоннелей, — их месть не заставит себя долго ждать.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *