Пострадавшим от сексуального насилия обычно не верят …

Адвокат Мари Давтян рассказала, через что проходит жертва сексуального насилия, решившая обратиться за помощью в правоохранительные органы России. Привлекать насильника к ответственности тяжело не только юридически, но и морально. Женщинам не верят в полиции, следователи стараются поскорее закрыть дело, а вспоминать подробности трагедии приходится по много раз.

Потерпевшая не защищена от преступника, который может остаться на свободе на время следствия и продолжать оказывать на нее давление.

«В полиции очень часто просто не регистрируют эти заявления, и они никуда потому не идут, — говорит Давтян. — Для полицейских это проблема: им нужно проводить проверку, как-то шевелиться. Они предпочитают запудрить мозги и не делать ничего».

Грубость полицейских

Если же сотрудники полиции согласились принять заявление, то ждать от них деликатного подхода не стоит. Обычно первое, что их интересует, это не приметы преступника, а количество алкоголя в крови. Работает стереотип, что пьяная женщина на все согласна. Пострадавшей начинает казаться, что доказать изнасилование невозможно, а полицейские возбудят дело о заведомо ложном доносе.

«Полицейские общаются цинично, унижают, — говорит Давтян. — Могут смеяться над ней, отпускать шуточки. Говорят: «Да ладно вам, зачем вы все это вообще пишете? Подумаешь, ничего же не произошло». Также я очень часто слышу от сотрудников полиции, что изнасилование физически невозможно. «Кто-то не захочет — ничего не будет» — это их постоянная присказка».

Необходимость вспоминать об изнасиловании снова и снова

Следствие в России устроено так, что потерпевшую допросят минимум три раза. Каждый раз ей придется рассказывать о произошедшем во всех унизительных подробностях. Первый раз ее допросят в отделе полиции, потом — врачи, потом — следователь, а затем придется давать показания в суде. Врачи, которые работают с потерпевшей после изнасилования, обычно тоже не осознают, что она находится в уязвимом состоянии, и ведут себя негуманно.

«Если женщина изнасилования обратилась к психологу, то все труды специалиста, направленные на нормализацию ее состояния, идут насмарку, потому что ей приходится вспоминать все снова и снова», — говорит Давтян.

Равнодушие следователя

Если потерпевшая не забрала заявление из полиции, то ей предстоит встреча со следователем СК. Причем никто не будет специально подбирать для расследования преступления женщину-следователя. Сотрудник СК будет в первую очередь заинтересован в закрытии дела, а дело можно закрыть, если потерпевшая откажется от обвинений.

«Следователь делает все, чтобы это произошло. Ему так проще. Дело все равно идет в отчетность, а работы меньше, — объясняет Давтян. — Хотя найти насильника чаще всего не представляет труда. Очень часто это человек, которого потерпевшая знала. Но тут будут работать стереотипы. Вам не поверят, если вы скажете, что знакомый вам человек вас изнасиловал».

Преследования со стороны насильника

Пока уголовное дело не возбуждено, у правоохранительных органов нет оснований ограничивать свободу подозреваемого. Даже если предполагаемый преступник установлен, не факт, что суда он будет дожидаться в СИЗО. Его вполне могут оставить под подпиской о невыезде, а значит, он сможет навещать потерпевшую, угрожать ей и требовать отказаться от показаний. По делам об изнасиловании может быть проведена очная ставка, то есть женщина будет вынуждена встретиться с насильником в кабинете следователя и провести с ним какое-то время.

Встреча с преступником в суде

Наконец, обстоятельства изнасилования придется изложить в суде и ответить на вопросы подсудимого. Эта встреча, как и необходимость в ходе расследования постоянно повторять, кто и как насиловал, сильно изматывают психологически.

«Государство не оказывает поддержку и не защищает людей, переживших сексуальное насилие, — говорит Давтян. — В разных регионах есть специализированные НКО, которые могут помочь девушке привлечь к ответственности насильника».

Автор: Павел Никулин, ТАКИЕ ДЕЛА

«…Память меня пыталась оберегать — я до сих пор помню только куски из того, что было. Помню, когда один сменял другого — насильников было четверо. Когда меня отпустили, пыталась тут же утопиться в бочке, стоявшей на заднем дворе. Парни испугались и вытащили меня. Но страх их быстро прошел, и они стали ШУТИТЬ (у меня был шок, а они шутили!). Маме я рассказывать побоялась — у нее больное сердце, и она тоже иногда обвиняет меня, когда происходят проблемы. Через полгода вдруг стало стыдно смотреть в зеркало на себя — чувствовала себя грязной. Стала говорить с подругами, а они не поняли и даже не попытались! Реакция была в лучшем случае нулевая, в худшем: «Ты сама виновата, надо было отбиваться, я бы точно отбивалась». 

Это история школьницы, которая в деревне познакомилась с соседскими ребятами. Она сказала, что у нее на чердаке есть старый велосипед, и попросила починить. И когда читаешь подряд несколько таких историй, то можно сгрызть пальцы от сострадания, жалости и бессилия. Бессилия — потому что невозможно дотянуться и утешить, выслушать, помочь. Потому что все истории говорят об одном: «когда случился этот черный ужас, я осталась одна». Одна, потому что вместо сочувствия женщина получила осуждение. Это так странно — видеть, как жертве изнасилования не верят, что она пострадала, что не смогла защититься.

Но в правоохранительных органах скажут: «Описать напавшего можете? Нет? Висяк». 65 процентов изнасилований совершаются знакомыми людьми. Из них 35 процентов — людьми, с которыми у женщины есть какие-то отношения. В эту категорию чаще попадают молодые: они хотят знакомиться, общаться, они меняют круг общения, ищут любовь. Но правоохранительные органы и тут будут отказывать! Потому что «сама познакомилась, сама приехала в гости, сама дала телефон»…

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *